Версия для слабовидящих

Вход в систему

 

Станислав Сенькин

Одинокий Волче

Вспугнула ночь рыбешку синих звезд...
Ходило эхо по еловой тине.
Запуталось созвездье в паутине,
Висит в окне, как голубая гроздь.

Я ночь люблю за этот тихий смок,
Который вечно мимо… До бессонниц…
Ладони желтых бабочек лимонниц
Заполнили полночный теремок.

Ползет луна по черной полынье,
Мотая тучи, разорвав на клочья.
В окно глядит седая морда волчья…
А я рисую бисер на свинье…

Стучат сухой метелью мотыльки,
Почуяв свет холодный, ядовитый.
А я уже отпетый и отпитый…
И под глазами свежие кульки.

Я вновь читаю чудо тишину
И вдохновеньем коротаю ночи…
Все тот же одинокий серый волче,

Шапошный Разбор

Закончив "шапочный" разбор,
Пора нам двигаться на выход…
  Идет естественный отбор
  Зерна поэзии от жмыха.

Асфальт, сквозь трещины трава,
Победа жизни над дорогой…
Так пробиваются слова
Сквозь души ищущие Бога.

Так продирается рассвет
Сквозь окровавленный шиповник.
Так начинается поэт-
Своей поэзии садовник.

И слов былая саранча
Летит к вершкам, съедая листик.
Куда сложнее промолчать
И не давать характеристик.

Уйти без тени на возврат,
Забыв свой едкий муравейник.
Так продирается закат
Сквозь окровавленный репейник.

Он окропил сарай кулис,

Полночь

Полночь… Только не до сна…
Скучно…
Осень… Но опять весна!
Небо тучно.

-Хорошо любить цветы
Лета:
Говоришь порою ты
Это…

Уголек и мотылек
Спорят.
Парус слишком недалек…
Море.

Чую едкий керосин…
Копоть.
Чувство то, что я один…
Локоть.

И прожорлива земля
К плоти…
Третью жизнь пройдет твоя
На работе.

Не увидели глаза
Рая…
Лето тоже стрекоза,
Но вторая…

Много было войн и слов
В ножевую…
Воду пью, как - будто кровь
Дождевую.

И в весне опять намек

Легенда

Кто – то шел искать удачу
По дороге в облака.
Легендарные не плачут,
Даже губушки не прячут
Обжигаясь с молока...

А потом штыки и шашки,
А потом огонь и медь.
Бескозырные фуражки,
Беспартийные какашки…
Зря шатается медведь…

Пальцы щелкнули орешек,
Покатился изумруд.
Легендарные из пешек,
Прогадав орлов и решек
Тихим сапчиком помрут…

Их несут: шаг смел и легок.
Знамя, пламя и салют…
Глянь, из цинковых коробок
Легендарный слишком робок…
А вокруг неробкий люд.

Прожевали, схоронили…
В небе красная заря.
Легендарного винили,
И святЫ помои лили,

Солнечные Зайцы

Немного слов, две горсти точек.
Арест домашний, пить и пить….
Весна созрела, выйдя с почек,
Из рук ветвей меня ловить .

Закапал воск смолы пахучей,
Промчались стаей облак псы.
Казалось, вот, счастливый случай,
Но слишком точные весы.

В окно сквозит благая манна,
Пробило солнце пелену.
Дым сигаретный из тумана
Завил в ней синюю волну.

Я жду любую незнакомку,
Готовлю трепетный стишок.
Листков немало прежде скомкал
И вот еще слепил снежок…

Весна течет песком сквозь пальцы,
Нет пистолета, нет хвоста…
Лишь скачут солнечные зайцы,
Но, в общем, комната пуста.
 

Бумажные Цветы

Печальных пальцев оригами
Цветет у низеньких крестов.
Земля наполнена снегами,
Следы в снегу и под ногами
Земных измученных Христов…

Февральский ветер, грусть порошей.
К чему напрасные слова.
Они лежат тяжелой ношей…
И все осталось, где - то в прошлом:
Решила новая вдова.

А дальше высь и над крестами
Белеет неба плотный наст.
Сорит бумажными цветами,
Что пахнут краской и бинтами,
Живая публика из нас…

Цветы такие всесезонны,
Они от времени белы…
Роняют росы на газоны
И прахом сыплется в вазоны
Крыло пластмассовой пчелы…
 

Безобразие

Меня вчера луна наверно сглазила,
Осыпав мякоть чистых четвергов …
Теперь во мне творится безобразие,
Из мыслей тайных, явностью слогов.
Я ворошу любви листву былую,
Вникаю в сны, гадая в гуще глаз.
Я фото не храню, их не целую,
И чувства сам, не клянчу про запас…
Не помню сладкий запах ранней кожи
И чистый интерес начать любить .
Мой век короткий досконально прожит,
На то, чтоб безобразие убить.

Я им сорю, его провозглашаю…
Свернув в кулек, запрятал в грудь костей.
Вот век прошел, но я не приглашаю
В свой каземат заносчивых гостей.
Я не белю бельмо окошек мутных,
Я не сажусь на чистенький порог.

Дохлый Пегас

Ты говоришь, вложил, что в сердце было…
Мол, музы запах в юности угас.
Ну, точно, это дохлая кобыла,
Твой напрочь перекованный Пегас.

Размашисты лопатки из аниса,
Антоновки… Да, мало ли плодов!
Он в яблоках, но молчалив, как крыса…
Из десяти просроченных пудов…
 

На послед

Жив, жив, жив…
Насильно тащу май.
Рисую стихами холсты.
Я далеко не лжив!
Вместе со мной хромай…
Ты все та же Ты!

Скатится в пекло Ра.
Грохнет затвор дверей.
Выйдет луна в поля.
Я ухожу со двора,
Снова в Зимовье Зверей…
Все Тебя для…

Из лазуритовых створ
Пахнет сырым мясцом…
Капает зайца след.
Где – то поет хор…
Тлеет зима песцом
Брошенным на послед…
 

Цикорий

Поганый утренний цикорий…
Играют кошки на душе.
Весь мир веселый лепрозорий,
Из лиц и тел папье-маше…

Любовь затмила новый повод,
Рука схватила солнца лань.
Вновь оголяя нервный провод
Ты спишь похожая на дрянь…

Весна веснушки льет на коже,
Пегатый точечный загар.
С небес глядит усталый Боже,
Поставив дымный самовар.

И все опять легко и ново,
Потрачен век конечно зря…
Летит потерянное слово
Над павшим миром без Царя…

И в голове все, как в палатах,
Опять под ложечкой сосет…
А я реву о медвежатах,
Что век рогатина пасет…

О хвостовитой воронессе,

Не Верю

Вырывая пуговицы с мясом,
Затянув потуже ремешок,
Я весну встречал недобрым часом,
Мучая неделями стишок.

До чего же небо очевидно
В самом заколоченном окне…
Мне уже не страшно, и не стыдно,
Только так не весело здесь мне.

У других на грани сумасшествий
Чувственная добрая мигрень.
У меня апатия приветствий
И смешная вычурная тень.

Замарав невинную бумагу,
Перелью чернила на поля.
Я, как все немного позже лягу
В пасть, что вскроет мерзлая земля.

Вербные лохматые метели
Огибают темные пруды.
Мы к душе России прикипели,
Значит, не уедем «никуды!»

Будем жечь лучины от Чубайса

Печальный Признак Бересты

От береженого рубля последняя копейка.
Окно в пустые небеса, апрель, чудная грязь…
Стихи, припрятанные в стол и солнечная лейка.
Весна и шифры тайных строк в берестяную вязь.

Вода весны черна, как тушь, отжатая из ситца.
Я жду - и этим вновь тяну узлы и тетиву.
Здесь кролик солнечный скакал, сигая в наши лица,
А ветер спорит, не сдает, что я не зря живу…

И эта темная вода бежит и камень точит,
Вливает горький эликсир на вязкие уста.
Стихи, припрятанные в стол, как сны ушедшей ночи,
Печальный признак бересты крахмального листа…
 

Пахнет Елью и Дождем

Шумят боры, летит смолистый запах.
Весна вникает в сорные стишки.
Апрель идет на мягких желтых лапах,
Качая вербы серые пушки…

Рассвет течет лазурной карамелью…
Нам легче жить, о чувствах не твердя.
Пропахло утро горьковатой елью
И патокой весеннего дождя.

Опять любовь нахлынула нарочно,
Облив сердца значительным медком.
Я продолжаю будни «многоточно»,
Прощаясь, с зимним пресным молоком…

Все дальше в дебри бесшабашных весен,
Ведет тропа к тебе и от тебя.
Непросто побеждать сомнений осень,
Былую нежность трепетно любя.
----------------------------------------

Голуби и Тени

Вывернув карманы, рассыпая крохи
Я увидел небо в золотом горохе…
И пугало небо синью конопатой,
А луна висела филином над хатой…

Сколько тут каратов? По-простецки – куча!
Вот бы всем по горстке, мы бы жили лучше…
Думал я мальчишкой, отправляясь в школу.
Зимним ранним утром, запрокинув голову.

Шли десятилетки.. Конопаты ночи.
А луна на ветке филином хохочет.
Вывернув карманы, рассыпаю жмени,
И летят на крохи голуби и тени…
 

Пуская Пыль

Все расходились, пыль пуская,
Скрипели стулья, зал гудел…
Шипя газетками, икая…
Лишь струпья душ в богеме тел.
Менялись книжки на брошюрки,
В библи –Отеческих стенАх.
Дымились в блюдечке окурки,
Затрепан плотный альманах.

Храня манеры, процедурны…
Слепая мудрость на челе.
Листочки строф в утробе урны,
Перчатки пальцев на столе
Стучат, как лунную сонату…
Я чую нервную струну.
----------------------------
Эх, ВЫ, поганые солдаты,
Свою просравшие войну!