Уходят поколения…
Настанет наш черед.
Я с легким сожалением
Встречаю новый год…

И нет уже сомнения,
Что праздники не те.
Не те по настроению,
Застольной суете.

Лечебной философией
Заполнены шкафы.
Бессмертна в них утопия.
Философы, а вы?!

Уходят поколения.
Готовится мое.
Не даст выздоровления
Ни бег, ни мумиё…

Торопит к неизбежности
Демократичный «…изм»…
Пред зеркалами Вечности
Кривляния харизм.

Прощанье скоротечное –
Кто в Рай, кто в царство тьмы…
А в голове извечное:
«Что здесь оставим мы?!»

Я не помню твоих поцелуев.
Их смывали водою года.
Не увидишь веселость былую.
Оказалась всесильной вода!

Не сердись, не ругай, не ревнуй!
Я сегодня украл поцелуй.
И под песню гитары хмельную
Мимолетное счастье целую …

Час придет и тебя попрошу я -
Исцели многолетнюю грусть,
Опиши словом вкус поцелуев...
Новоявленной спелости вкус!

Не сердись, не ругай, не ревнуй!
Я сегодня украл поцелуй.
И под песню гитары хмельную
Мимолетное счастье целую …

Только утром, упав на колени,
Повторяю признанья свои:
«Ничего нет на свете милее
Робких символов первой любви».

Не сердись, не ругай, не ревнуй!
Я сегодня украл поцелуй.
И под песню гитары хмельную
Мимолетное счастье целую

Поклоняясь великому таинству
Ювелирной огранки стихов,
Многозвучному братству-равенству
Послужить беззаветно готов.

На любой незначительной должности,
В неприметном кустарном цеху –
Одолею любые сложности.
Я себя посвящаю стиху.

Чтобы вырос воистину правильным,
Ясность речи означила путь,
В точных линиях граней сабельных
Чистотою он мог сверкнуть!

Весной зеленокудрой
Цветок душистый мил!
Я ландыш изумрудный
За нежность полюбил!

Шагаю по тропинке
И радуется взгляд:
Молочные росинки
На стебельках висят.

С утра и до заката,
Лелея аромат,
Под зеленью крылатой
Бубенчики звенят.

Как символ жизни новой,
Исполненный чудес,
Дыханием медовым
Благоухает лес!

1

В кадеты?! Конечно, возьмем и тебя.
На фланге, на левом, достаточно места.
Не важно, что ты ниже многих ребят.
Тут главное, брат, из какого ты теста.

Да, время военных ушло – не пришло.
Года перестройки – питомник купцовский.
Во что одеваться? А знаешь, назло,
Рубашку пошей из военной, отцовской.

Нет, брюки – любые, но темных тонов.
Конечно, без канта и ярких лампасов.
А галстук – зеленый, без крупных узлов.
Все тот же – советский, из прошлых запасов.

Равняйсь! – На порядочность и чистоту.
Равняйсь! – На правдивость и верную дружбу.
Учись! – Не страшась покорять высоту.
Готовься! – Нести не почетную службу.

Плотнее прижмись и почувствуй плечо.
Сейчас раскрывать купола парашютов.
Прохлада в лицо, а в груди – горячо!

***
Наш сантехник этим летом
ЖЭК судами разорил.
Кран в квартиру для клиента…
С крановщицей притащил!

***
Я с досады рассыпаю
Нецензурные слова! –
Лук в окрошку добавляю,
Но мешает тетива!

***
В дни аванса и получки
Я галантен, добр и мил.
От души целую ручки.
Двери носом все разбил!

***
Перепил на вечеринке.
Слышу: тянут за собой
То, со стрижкою, блондинка,
То, костлявая, с косой…

День учителя

     Учитель - человек, который может делать трудные вещи легкими. 

Если сильно болит голова,
Свет и запахи – сабли острее,
Словно пушечный выстрел слова, –
Пью отвар, чтоб уснуть поскорее…

Боже мой, как болит голова!
За страну, что стоит на коленях.
Не спасает ни сон, ни трава.
Эта боль несравнима с мигренью!

Рожден для вечного труда,
Работой мечен.
Стальные нервы хоть куда.
С годами крепче.

Приставлен к жести и гвоздям:
То гнуть, то править.
И лишь такой я нужен вам,
К чему лукавить?!

Бескомпромиссен и силен
Удар в полете!
Крепить согласие сторон
Меня зовете.

Я победитель! Богатырь
На поле бранном!
Но, правда, нужен поводырь
Мне деревянный…

(шутка)

Мы с Витьком ходили в лес.
По грибы. Умора!
Он вина не пьет, а ест
Чудо-мухоморы.

Друг секрет поведал нам,
Стоящий, задаром:
От грибочков по утрам
Нету перегара.

На столбе телеграфном
Жил аист вчера.
Он восходы любил,
Он любил вечера…
Хорошо здесь гостить
В нашем ветхом Раю.
На столбе телеграфном,
На неба краю.
Может он и тебя
Приносил малышом?
Очень маленький аист
Жил в мире большом…
А чего тут не жить?
Колосятся поля,
Только чаще не рожь,
А в репее земля.
Воробьи под столбом,
Будто россыпь камней.
Аист слишком красив,
Аист галок умней.
Подлатает гнездо,
Заплетет в него прут.
И не думает даже,
Как аисты мрут…
Да зачем умирать
В этом ветхом селе.
Грустно звезды горят,
А ему веселей…
Поржавеет листва,

Для кого-то последняя осень
Неспеша красит листья осин,
Наряжает сухие колосья
Кружевами седых паутин.

Не тревожит июль в дымке знойной
И февраль в снежной замяти злой.
Ручеек родника, осветленный,
У корней обретает покой…

…Будут листья шептаться на ветках,
В суете доживая свой век,
Тайну слов постигая заветных:
«Ты бессмертен душой, Человек!»

Она – изысканный букет.
Пред ней любой цветок тускнеет.
Она сказать умеет «нет»
И слово «да» шепнуть умеет.

Он глух к ее протестам «нет»...
А я не слышу «да» биений…
Он – аспирант ночных побед.
А я – профессор поражений…

Такое чувство – быть беде!.
Сияют звезды на воде.
И снова жирная луна
Льет масло массового сна.
Прохожих редкие шаги…
Фонарный свет пускал круги.
Из непроглядной темноты
Дворы оплакали коты.

Я загадаю на беду,
Увидев падшую звезду.
Текут с подушек сны медком.
Отвергли звезды неба ком.
В подъезде пахнет огурцом…
Там бесы с ангельским лицом
Порой пьют даже до утра
Портвейн ноль семь «Три Топора».

Обычный город: грязь и лоск.
Гламурных тел пахучий воск.

Она, как муза навестит,
Она не любит, больше льстит.
Вновь отключает телефон…
Всю ночь качается плафон.

И мне проходит время завершиться,
Вином вчерашним, дождиком, кино.
Душа, а может все-таки душица
Живет во мне, как крыса альбинос.

Немного пряной стала, горьковатой.
Забыла всех, но помнила стихи.
Моя прописка грезит крайней хатой,
У речки Лета сельской Чепухи…

Где слышен лист, упавший с тонкой ветки,
Где рожь бежит от зова ветерка.
Где клены, будто черные креветки
Запутались усами в облаках.

Где не приносят писем почтальоны,
Где тропы замотались в колтуны.
Растет душица в мякише зеленом
Груди моей, на почве тишины.

Вновь обливали подорожник росы,
Закат пустил кровавую струю.
И отзвенели ласковые косы,